ИСПЫТАНИЕ ОКТЯБРЬСКОЙ ПУРГОЙ. ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

17 октября 2006 года третий день похода, ожидание на приюте Цице.

К утру пошел дождь. Прячась в куртке от холодного влажного воздуха, я вылез из палатки и галопом побежал к краю сосняка посмотреть на большие горы.

- Вова я тут подумал, может быть, домиком займемся, дров натаскаем, порубим. Уберем в доме, залатаем дырки. А чё делать, просто сидя здесь можно и дуба дать, холодно мать его.

Вооружившись топором, поплелись в лес, забрались довольно высоко. Там мы нашли несколько больших и добрых бревен и веток, валяющихся на земле. К деревьям топором мы не притронулись, а зачем, когда такое добро под ногами лежит.

Стащили бревна вниз к домику на площадку. Принялись рубить дрова, сортируя их в разные кучи. Работа разогревала и придавала энергию и бодрость. В моменты кратковременного отдыха я бегал в округе с фотоаппаратом и камерой. На моих глазах наступала зима, краски были невероятно великолепными.

Рубили дрова, щепки летели, руки уставали рубить. Дождь не прекращался к обеду посыпал очень густой снег, в горах громыхали раскаты грома.

Пережевывая разные мысли, мы с Сашей тревожно смотрели на это великолепие. Мощные молочные тучи плыли на Лага-Наки и ползли по хребтам Нагой-Чука, вдали хребта где-то над каньоном открылся участок голубого неба. Какая красота, какие краски, межсезонье рай для художника.

Огромная куча дров, раскаленная печка, веселый дым, танцующий над трубой, забитые полиэтиленом окна, заделанные материей и кульками щели. Поставленная на место покосившаяся входная дверь, чистота и уют внутри домика были скромными результатами нашего отличного трудового дня.

Саша печных дел мастер порхал вокруг печки, приговаривая хорошие и иногда нехорошие слова. Выбивал на улицу, смотрел на дымящуюся трубу. Потирал ладони, грел над раскаленной железякой руки. Я тоже пригрелся возле печки, хотя, в общем, в домике отдавалось прохладно.

- Домик сделан не профессионально, не местными, не охотниками. Наверное, туристы собрали. Летом он ничего себе, а для комфортной жизни зимой здесь надо многое переделывать. Саша осматривал конструкцию с видом знатока.

- Хороший балаган под горой Житной, там точно люди грамотные приложились.

- А от двух вагончиков на Двухэтажке скоро практически останутся рожки да ножки. Вообще где хозяин есть там все нормально, где хозяин, всяк прибывший, всегда бедлам полный.

- А помнишь братик балаган на Тхаче.

Саша вспомнил наш пир в балагане на Тхаче на 9 мая 2004 года.

- Да, в Адыгее все по-другому. Это хоть и Адыгея, но ходят здесь больше люди с Апшеронского района. Сразу видно отличия и по отношению к лесу и домикам и тропам. Надеюсь все изменится.

Ужинали в хорошем настроении, нет ничего лучше для путника, чем огонь в печке или костер в надежном укрытии. Выходили, время от времени на веранду, смотрели вдаль.

Туман и холод не отступали, низкая облачность несла на север большие порции воды и снега. На приюте снег не ложился, таял, не успевая долететь до земли. В палатке по-прежнему было сухо и комфортно. Взвешивая все за и против решили ночевать в палатке.

Оставив в домике только посуду, мы к вечеру, перебрались в палатку. По тенту палатки монотонно накрапывал противный осенний дождь. В горах раздавались раскаты грома, потом я расслышал затяжные раскаты первых мокрых лавин.

Я ерзал в спальном мешке. Саша спокойно смотрел на свет фонарика.

По тенту палатки тихо зашуршало, потом застучало. Я выглянул и осветил окрестности фонариком. На земле лежал тонкий наст, с неба сыпала изморозь. Гул очередной лавины, а потом раскат грома провожал меня в сон. Почему-то в такие моменты всегда спишь как убитый?

18 октября 2006 года, четвертый день похода. Прорыв из снежного плена от приюта Цице до окрестностей горы Абадзеш, встреча с белой мглой и пургой, вынужденная ночевка на снегу под защитой сожженного вагончика.

Этот большой и запоминающийся на всю оставшуюся жизнь день начался ещё ночью. Отчаянные и очень странные крики моего товарища вытащили из глубокого сна и кинули в пот. Я вскочил и вцепился в Сашин спальник.

- Меня кто-то из палатки хотел вытащить, лапа холодная с когтями. Сука схватил за плечо, тянет, я пытаюсь увернуться вырваться, а он перехватывается, тянет. А я и сплю и не сплю, знаю, что ты рядом, стал кричать.

- Фу блин, нам ещё и хоки не хватает, знак не хороший, че там с погодой.

Вооружившись фонарем, вытащил свой фейс из тамбура посветил окрестности, ничего не менялось. Замерзшая трава и сыпуха, все вокруг затихло и затаилось.

- Пока все нормально, в любом случае завтра стартуем, только вот в какую сторону.

Успокоились, легли, закутались в спальники, оставив на растерзание холоду синие носы. Провалился в глубокий сон не заметно. Приснилась жена, дочь, приснился начальник, который объявил о переносе открытия магазина на 15 ноября. Ещё всякая белиберда лезла в голову. Проснулся от шоркающего звука по тенту палатки. Что-то тяжелое и мокрое медленно поползло по покатой крыше и глухо упало на землю.

- Снег! Большой снег! Ожидаемая сердцем мысль кинула в пот, и за секунду вытащило организм из последствий глубокого сна.

Резво расстегнул спальник, открыл домик, потянулся за змейкой тента.

 Расстегнул тент и осветил окрестности. На улице шел конкретный тихий снегопад, который уже успел навалить снега по щиколотку. Закрыл тент и посмотрел на Сашу, друг уже не спал.

- Да идет конкретный снегопад, уже по щиколотку навалил. Надо вставать, каждая минута дорога.
Если так будет продолжаться, к обеду будет уже по яйца, а потом и больше. А идти по снегу выше бедра уже практически невозможно.

Затяжной выстрел лавины потряс тишину верховьев реки Цица. Протяжно громыхая, нереально долго и очень громко. Похоже на гром, звук которого длиться пять минут кряду.

- Вот ответ на твой вопрос, надо удирать пока снег свежий и рыхлый, по такому даже по пояс можно грести, если сложиться, подтает, и не дай бог тонким настом покроется, тогда пиздец! На сто метров пути по такому снегу можно часа два тратить, я это уже хапал в январе, когда мы с Ромой шли на Лаго-Накский хребет. А висеть здесь до весны нельзя, дела блин дома.

- Круто. Саша медленно потягивался, всем видом показывая свое полное равнодушие к случившемуся. Просто Саша никогда ни ходил по горам зимой. Может это и к лучшему, меньше знает, легче будет. Одеваясь, я продолжил свои размышления вслух.

- В каньон понятно соваться нельзя, бегать от мокрых лавин, которые на голову буду сыпаться в мои планы не входило. Даю сто процентов, что это все таить завтра начнет, река поднимется не хуже чем весной. Короче Цица приказывает прийти ещё раз. Ну что приду, обязательно приду. Сука, ну кто предполагал, что такой снег в этих числах здесь будет. Конечно, нечто подобное происходит каждый год, но часто позже и в редких случаях так рано. Неделю раньше и уже бы прошли без проблем!

- Пойдем на Абадзеш, если снега будет мало не больше колена, пойдем на тур базу Лага-Наки, если снега больше колена выпадет, будем пробиваться на Гузерипль через инструкторскую щель.

Хорошо когда есть план, хорошо, когда ты готов к встречи с неприятностями. Планируя поход в октябре я конечно вспоминал наше путешествие с Денисом и Сашей на Чугуш. Происходило это все приблизительно в это время. Тогда числа 17-18 октября на обратном пути со склонов Малого Чугуша на Армянском хребте нас застала межсезонная буря, которая закончилась обильным, обложным снегопадом. Я хорошо помнил, как в течение пятнадцати минут снежинки размером со снежок покрыли землю и деревья белым одеялом двадцати сантиметровой толщины. Тогда нам повезло, мы быстро скатились с опасной зоны на Партизанские поляны к приюту и до Гузерипля шли по дождю.

Теперь, отправляясь на приют Цице, я понимал, что загоняю себя в яму, где встреча со снегом может стать очень опасным и тяжелым испытанием.

Чтобы выйти из приюта Цице к людям по большому снегу, надо идти по открытым возвышенностям более 2000 метров над уровнем моря, не менее пятнадцати километров до выхода в новую лесную зону.

Можно идти на Майкопский перевал и вниз на Черниговку или через водопадистый на Солохаул, можно идти обратной тропой на нижнюю дорогу в Мезмай, можно идти нижней тропой через Абадзеш на приют Лага-Наки, можно идти через инструкторскую щель на партизанские поляны и приют. Ближе всего до верховьев Армянки и Партизанки. Все остальные пути, только при наличии мелкого слежавшегося снега.

Думал и гадал и основательно готовился. Межсезонье не прощает ошибок. Во-первых взял для нас с Сашей зимние спальники, взял солнцезащитные очки, взял крем от активного ультрафиолета, взял кульки и пищевую пленку для спасения ног одетых в легкие горные туфли, взял телескопические палки, наказал взять дополнительную теплую одежду для ног, рук и головы. Взял газ и сублиматы, которым мороз до одного места, взял свою четырех сезонную палатку. Не взял снегоступы, термос, лавинную лопату, пилу трос, бахилы, гор-тековский костюм из штанов самосбросов и куртки. Мои размышления по этому поводу вы уже знаете.

Теперь все оказалось как никогда кстати. Быстро освободили палатку от вещей, мы занесли их в балаган. Саша растопил печку для поднятия настроения.

Снегопад усиливался, снега прибывало на глазах. Впечатляющее зрелище. Позавтракали, основательно собрали рюкзаки, замотали ноги в импровизированные полиэтиленовые бахилы, попили чая, посидели на дорожку. Я побегал вокруг балагана поснимал заваленные снегом сосны. С неба на землю падали снежки. Как в октябре 2003 года. Размышлять времени не было, надо было уходить.

Сфотографировавшись на память, бодро подзатянув ремни на растворяющихся талиях в хорошем настроении готовых ко всему победителей двинулись в путь. По идее нам нужно было набрать 500 метров высоты и преодолеть критическую высоту 2123метра.

Там вероятней всего нас ждал самый глубокий снег. Потом, главное не сбиться с пути, идти по указателям тропы. Дай бог, чтобы их не занесло. Ладно, если занесет, пойдем по компасу, главное сильно не уклониться к скалам Оштена и не упасть в щель раньше времени.

Вышли из сосняка глянули в даль, видимость прекрасная, снег, падая на землю, сразу тает, температура около нуля, совсем не холодно. Тяжелая молочная туча над Оштеном напрягала, выше должно быть хуже. Погребли вперед быстрым лошадиным темпом. Вот тропа стала медленно забирать вверх, глубина снега стала увеличиваться на глазах.

Вот и последние сосны, заваленные снегом, вот уже глубина по колено, идти все тяжелее и тяжелее. Часто останавливаемся, переводя дух, но на месте не стоим больше двух-трех минут. Снег падает ровно, ветра нет, очень сильно падает видимость, а нам ещё грести вверх.

- Ну, как Саша! Кричу я другу, отдышавшись на очередной стоянке.

Погреб дальше, сердце учащенно глухими толчками отбивалось в ушах. Снега выше колена, идти тяжело, но снег пока свежий его можно рвать, пробивать ногами, двигаясь вперед.

- Хорошо, что пошли, оставаться на приюте никак нельзя! Успокаиваю себя и троплю белую целину. Видимость уменьшается, а снегопад увеличивается, подул слабый ветерок снежинки стали облеплять лицо, смешиваясь вместе с потом.

Уступаю место идти первым своему надежному спутнику. Саша уверенно держит темп. Но наша скорость движения значительно падает, силы таят на глазах. Метель усиливается, с гор сходят мокрые лавины, громыхая в округе своей убойной мощью. Останавливаемся все чаще и чаще, тропа все ещё идет вверх, а вот и первый провал по пояс. Останавливаемся.

- Вешек не вижу, наверное, залепило снегом, и контур дороги уже теряется.

- Думаю указатель, ладно пошли надо уходить ближе к Абадзешу.

Двигаемся дальше по возможности, обходя места глубокого снега, ищем палками наиболее мелкие места. Часто меняемся при тропежке, силы утекают вместе с обильным потом. Умудряюсь ещё снимать, хотя объектив камеры и фотоаппарат сразу залепляет обильный мокрый снег. Боюсь, что с камерой опять будет конденсация влаги. Фотоаппарату влага пока до одного места. Наконец вышли на прямую дорогу, но в нашем случае это уже совершенно не помогает, снег по бедро, в горле пересыхает, под ложечкой подсасывает холодок.

- Вова смотри балаган. Саша показывает в белую мглу на еле видный темный силуэт, угадываю в нем контуры балагана.

Гребем с новыми силами к спасительному жилищу. Но, подходя ближе, разочарованно опускаем руки. Балаган перекособочен и поломан, внутри горы снега. На деревяшках угадываются записи. Краснодар 2006.

Прячемся от холодного ветра, за дощатой стеной переводим дух, снимаем рюкзаки. Мнемся с Сашей с ноги на ногу, утрамбовываем местность. Ветер крепчает на глазах, усиливается метель, совсем не стоиться, сразу становиться холодно и зябко.

- Да, только куда. По всей видимости, именно здесь тропа расстраивается, одна уходит на Инструкторскую щель, другая траверсом по склону этого холма на Абадзеш, третья на Каменное море вниз. Куда пойдем?

- Саша смотрит в белую пустыню, где земля смешалась с небом в одну белую массу.

- Не знаю, пойдем траверсом пока, вниз уходить нельзя, там, в щели навалит снега по самое не хочу и ветер там может быть убойной силы. Пойдем по тропе. Вон видишь, вешка торчит, пойдем туда.

Саша кивнул головой, устало накинул на плечи рюкзак и пошел, как трактор разгребать снег. Я двинулся за ним. Незаметно вокруг зашумело де неприличия, завыло, засмеялось, заржало. Ветер стал обжигать сквозь рюкзак, хорошо, что он дул нам в зад. Видимость исчезала, белая мгла поглощала все вокруг. Над Оштеном что-то очень сильное и злое копило силы, громко завывая. Я подумал о пурге и перекрестился, этого нам ещё не хватало! И тут началось!

Меня кто-то с силой толкнул в правое плечо. Потом сильнее в левое, обернулся, кроме завывающего ветра никого нет.

Подумал я, и подталкиваемый невероятной силой со всего маха упал лицом в снег. Барахтаясь в снегу, опираюсь о палки, медленно встаю. Саша еле виден в паре метров от меня. Ору что есть мочи.

Благо он меня слышит, прячась от хлестких ударов ветра и прижимаясь к снегу, смотрит через плечо. Я опираюсь о надежную опору и, дрожа от усталости всем телом, поднимаюсь на ноги. Гребу к Саше, становлюсь рядом. Вокруг закрутило, заметало, стало залеплять глаза кидая, в лицо снежную пыль. Глаза не открыть, протираешь, пытаешься смотреть щелками, залепляет все равно.

Вот ты настоящая пурга и белая мгла, грозное и очень опасное препятствие северных путешественников, высокогорных туристов и альпинистов. Настоящая зимняя буря в высокогорном поле и мы два типа, всем ветрам назло, в середине этого белого хаоса сверкаем своими желтыми накидками на рюкзаках. Много читал про пургу и белую мглу, думал каково это. Вот и встретились.

Шатаясь от ударов по спине, обжигаясь ледяными колючками пронизывающего ветра, закрывая глаза и протирая их от снежной пыли, мы барахтались на месте, редко поглядывая друг на друга потрясенными глазами. Тело предательски затрясло, скулы свело от усталости, и тяжело было говорить. Пурга разыгралась не на шутку. Эскимосы представляют её как старую злобную старуху, и это крайне верное представление. Она визжит как старуха, зло её первобытное, последнее. Это не хозяин высокогорных плато ветер. Тот могучими шагами ходит по округе, завывая громким мужским ревом. Пурга визжит, срывается на стон, как агония перед смертью. Её не бывает много, поэтому зло её сконцентрировано, и главное пережить пургу, прячась в надежном укрытии!

Ветер хлестал, залепляя снегом лицо. Я стал ощущать, как изморозь появляется у меня на бровях и бороде, вокруг глаз, как подмораживает щеки. Тело трясло изнутри, не оставалось сил сделать шаг. Я как бы раздвоился и с любопытством и спокойствием дзен смотрел на свои барахтанья в снегу по пояс.

- Вот так люди и погибают в горах, не осознавая все до конца, забыв обо всем на свете, смотря очередной клип по телевизору. Странно спокойное ощущение.

Дрожащими руками вытащил компас на спирту. Наше направление Северо-запад к людям. Компас замерз, куда бы я не повернул руку, был север. Я сильно ударил по этой спиртовой железяки.

- Доставай свой советский! Крикнул я сквозь завывания старухи на Сашино ухо. Саша меня не слышал. Опять кто-то нещадно и хлестко бросил в глаза облако снежной пыли, вокруг закрутило, видимость сократилась до метра вокруг. Белая мгла!!!

- Надо останавливаться пережидать, нам нужно останавливаться. Твердил я.

- Нет, надо идти, скоро выйдем! Надо грести дальше! Кричал Саша.

- Нет, мы лишимся последних сил и умрем, не сможем поставить палатку. Я останавливал друга.

- А где здесь останавливаться?! Саша орал мне на ухо, я еле-еле различал его слова.

- Будем искать природное естественное укрытие, копать снежную яму, там ждать, когда стихнет ветер!

Вдруг ветер на секунду переключил свою скорость, вокруг нас появился просвет. Этого нам было достаточно. Справа я увидел скалы, слева остатки сожженного вагончика. Снова засвистело, прижало к земле. Но нам уже было все равно. Напрягая последние силы, потряхивая всем телом, мы, разгребая снег по пояс, догребли до металлического вагончика.

Побросали на снег рюкзаки, стали разгребать снег, прячась от ветра за искусственным укрытием. Снег разгребли, тело колотило, подбородок не смыкался, скулы свело в большой судороге, слюни текли по уголкам рта. Я посмотрел на Удивленного Сашу. Потрясающие события отразились отпечатком в глазах. Нет, это не были глаза человека съеденного животным страхом. Это были восхищенные странным препятствием гордые за жизнь глаза. Глаза потемнели от усталости, но другой Саша, этот спокойный созерцатель, был абсолютно счастлив.

 Ветер драл нам капюшоны курток и обдувал поясницу, пронизывая щели нашего укрытия.

Трясущимися руками я полез в боковой карман рюкзака и вытащил флягу с виски. Вытянул бутылку перед носом Саши. Саша кивнул и отпил глоток. За ним последовал и я. Я думал, это дело взбодрит нас, немного согревая тело изнутри.

Виски сделал все наоборот. Затошнило, захотелось блевануть. Мозг отключился от погоды и окружающего бедлама. Саша вырвал сразу, я стерпел. НЕ пейте ребята спиртное после такого напряга! Только горячий чай или компот, травяной сбор с термоса и то пара маленьких глотков. Спиртное ни-ни!

Кратковременная отключка на неприятные ощущения внутри расслабила тело. Стало трясти меньше. Я вытащил палатку из рюкзака.

Первым делом, защищаясь от порывов ураганного ветра, расстелили основную палатку на расчищенную от снега площадку и накидали внутрь рюкзаки, потом распрямили дуги. Отдельно я вдел дугу в тент, приготовив его к сборке. Естественное укрытие, за которым мы проводили эту операцию, обеспечивало нам полную безопасность.

Надежно прикололи колышками к земле основной домик, вдели дуги, вытащили рюкзаки, сверху резким движением одели тент, и быстро пришпилили его к основному жилому помещению. Веревками тента привязались к железным уголкам сгоревшего вагончика, покидали все вещи в тамбур, я подзасыпал палатку со всех сторон снегом.

Залезли под защиту тента. И только тогда поняли, что спасены. Внутри было очень комфортно и хорошо. Тело трясло, но уже гораздо меньше, мутило и подташнивало от виски. Отпили холодной воды из фляги, стали потихоньку налаживать экстремальный быт на снегу. Расстелили коврики, вытащили необходимые вещи, стали переодеваться, по возможности стряхивая остатки мокрого снега и наледь в тамбур, одели, сухие и теплые вещи. Саша возился над рюкзаком, причитая себе под нос.

- Завтра я его не открою, все змейки заело, сам рюкзак заледенел полностью, шмотки тоже все заледенели, как я их завтра одену, вот блин.

- В следующий раз бери с собой только синтетику, мои вещи в полном порядке.

На улице ветер потихоньку терял свою силу и успокаивался, сгущались сумерки. Я включил камеру, электроника выдала конденсацию влаги. Другого я и не ожидал. Фотоаппарат работал хорошо, открывая тент, я вылез на свежий воздух и сфотографировал уходящий вниз мощный циклон, который нам пришлось пережить на собственной шкуре.

Второй подход к пище окончательно расслабил. Мы стали шутить и смеяться, разговаривать на отвлеченные темы. Наши глаза и лица были легко возбуждены нарастающими впечатлениями от встречи с неприятностью.

Радовала тишина и мороз, вкусная еда и сознание жизни полной впечатлений. Не знаю как Саша, но в тот момент я забыл обо всем на свете. О себе, о своей прошлой жизни, о родных и близких, счастьях и несчастьях. Моя голова была очищена от прошлого, я совсем не знал будущего и совершенно не придавался суете повседневного дня. Как ребенок, как заново родившийся человек, пустой счастливый стакан только что появившийся из великой пустоты по средствам энергетического взрыва. Ради этого момента стоит жить, главное выжить!

Конечно, ядреные северные и очень южные путешественники слегка иронично улыбнуться на мои восклицания. Пережили пургу, белую мглу продолжительностью в три часа! Ха, а три дня слабо в палатке проваляться при ветре в 30 метров в секунду и температуре внутри -25 градусов!

Да, это сильно и мне не ведомо. Но пережить такие катастрофические изменения погоды, когда в течение двух дней из солнечного юга, ты попадаешь в полутораметровый снег и пятнадцати градусный мороз, встречаешь метель, и пургу в абсолютно чистом высокогорном поле. Это настоящее потрясение, которое очень впечатляет. Да мы готовились к встречи с нечто подобным, ну конечно не рассчитывали на такие впечатляющие происшествия. Ну ладно, это все демагогия.

Вечер заканчивался прекрасным чаепитием. Восстанавливающий силы ПУ-ЭРХ и горький шоколад, что ещё нужно путешественникам. На тенте из-за наших телодвижений и кипячений осел мощный конденсат, который на глазах превратился в корочку льда.

По опыту я знал, что от этого нам никуда не деться и это совсем не мешает. Приготовление сублиматов в палатке минимизирует выпадение конденсата, очень сильно облегчает жизнь, сохраняет время и дает душевное спокойствие. Это супер еда, особенно тогда, когда нет возможности и большого желания разжигать костер. При этом немаловажно хочу заметить, что сублиматы не только прекрасно впитываться в организм, наполняя при таких мелких порциях сто процентной энергией, но и прекрасно выводятся наружу по средствам естественной и ежедневной дефекации.

Как правило, в походе при переходе на туристический корм, система выделения дает небольшие сбои. В случае с сублиматами, этого было не замечено, что летом, что зимой, а дань личинке отдаешь легко и просто. Конечно, напряжение и физические нагрузки могут сказаться на форме цвете и консистенции каловых масс. В зимнем походе, как правило, какаешь черным, сухим лошадиным пометом, но это и понятно, пашешь как лошадь. Иногда такой кал царапает задний проход и доставляет болевые ощущения.

Советую, для минимизации рисков ходить с разорванной в клочья жопой, использовать детский крем, обильно смазывая им задний проход. Проверено, помогает. Особенно рекомендую делать это тем туристам, у которых когда-либо дома были замечены проблемы с задним проходом. Смешно, но про войну!

- Будет морозно ночью. Саша прятался в спальном мешке, констатируя неоспоримый факт.

- Расслабься братик, если будет очень холодно, в чем я сомневаюсь, зажжем горелочку и натопим. Обещаю, спать ты будешь как младенец.

Последние приготовления ко сну в зимнем походе. Все ненужное и сухое в рюкзак и на улицу. Синтетическими вещами обкладываешься, вокруг загораживая все возможные щели, мокрую обувь в пару кульков. Основательно завязать и в палатку в наиболее теплом месте. Жрачку под ноги, горелку не раскладываешь, оставляешь в собранном состоянии.

Пару раз перед сном открываешь и закрываешь молнию тамбура избавляя ее от лишнего конденсата. Писиешь если сильно приперает прямо в тамбур. Воду обязательно рядом с собой внутри палатки, чтобы не замерзла в лед к утру. Технику оставляю на улице, предварительно обесточив камеру и замотав её в кулек.

По опыту знаю, что камера не должна храниться зимой в палатке ночью. Все время будет конденсация влаги, работы ноль. В конце концов, я в мешке, внутри хорошо, сухо и тепло. Фонарики, болтающиеся под потолком, наполняют домик радостным светом и уютом.

- Ну, как завтра пойдем, куда? Саша зевая, задает актуальную тему.

- Проснемся, увидим, где нас застала непогода. Думаю по нижнем мурзикалам до тур базы слишком далеко, снега много. Если завтра солнце будет, а так оно, скорее всего и будет, снег начнет слеживаться, превращаясь в цемент. Это грозное препятствие без снегоступов.

Можно пару километров целый день идти. Нам ближе всего думаю до инструкторской щели на верховья Армянки, всего полтора-два километра. А до тур базы все шесть, а оттуда куда, опять в Мезмай? Там и машин может не быть, да вообще, далеко. А если спустимся за день до приюта на партизанских полянах, там переночуем и на следующий день свалимся в Гузерипль. Оттуда каждое утро в Майкоп идет рейсовый автобус, кажется в пять тридцать утра. В субботу и рванем домой к вечеру в Ростове. Думаю так.

Саша выключил свет, мы погрузились в темноту. В воскресение новолуние, света от луны практически нет, но звезды все равно наполняют темноту легким светом. Абсолютную темноту как в пещере я наблюдал только в каньоне реки Цица на новолуние в тумане, там совершенно ничего не было видно. Здесь наверху более комфортно. Темнота давит, как не крути. Заснули быстро, погружаясь в цветные сны не о чём. Спали очень хорошо.