ОТЧЕТ О ПУТЕШЕСТВИИ ПО ХРЕБТУ НАГОЙ-ЧУК В ИЮНЕ 2006 ГОДА. ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

12 июня 2006 года, третий день похода.

Типичная ночь на этапе акклиматизации прошла, спали плохо и тревожно, просыпаясь от приступов тахикардии.  Ночью, выползая из палатки, для того чтобы пописать на холодный ветер, я был шокирован зрелищем горного полнолуния.

Включил камеру и стал снимать. Получились неплохие кадры, но холодный ветер надолго прогнал сон. Короче с утра как профессиональные старперы пожаловавшись, друг другу на бессонную ночь, мы выползли из палатки.

Вокруг все заволокло густым туманом, капал мелкий дождик. Прохлада и сырость взбодрили нас, мы стали быстро выполнять утренние процедуры, и вскоре, подгоняемые тучами разбушевавшегося гнуса, стояли возле собранных рюкзаков, озираясь по сторонам.

- Азимут 60 градусов, направление северо-восток!

С уверенностью ответил я.

Моя уверенность подействовала на друзей отрезвляюще и ободряюще, они схватили рюкзаки и, не попрощавшись с местом, рванули вперед. Я по традиции поклонился месту на все четыре стороны, поблагодарил за приют местных «гениев места» и двинулся в путь с надеждой на скорую встречу.

Ориентируясь по компасу, мы вышли по густой траве к высохшему ручью, и пошли вдоль русла к первому снежнику большой Карцевой ямы.

Урочище Холодный родник в принципе это крайне сложная для ходьбе травянистая холмистая местность с большими Карцевыми воронками и небольшими каньонами, заполненными снегом.

Поэтому путь в три километра по карте даже для организованной и подготовленной группы может растянуться на половину летнего светового дня и вытрепать все силы.

Мы потихоньку, никуда не спеша, преодолевали местные препятствия, забирая все время вверх. Внезапно подул холодный южный ветер, и туман стал рассеиваться.

Вскоре нашим взорам открылись великолепные летние картины урочища Холодный родник, и горы Мессо. Теперь ориентированию на местности мешало только ослепляющее солнце, и я засунул компас в карман.

Мы шли медленно и все время вверх, часто останавливались, и сидя на мокрой траве, наслаждались окружающим великолепием. На нашу радость исчез гнус, и мухи ещё не появились, только большие и толстые шмели плавно с шумом барражировали, вокруг облизывая местные цветы. Пахло медом!

Гора Мессо оправдывая свое название спокойно как большой гризли, отдыхала в облаках, холмы Нагой Чука притягивали наши взгляды.

Самая левая возвышенность манила меня к себе, уже давно, как старая знакомая женщина друг, которую в душе все равно, когда-нибудь хочется отжарить, по-особому нежно, с дружеской теплотой.

Травянистый покров уменьшался и пестрел разноцветными красками весенних цветов, снежники спокойно лежали, кое-где начав подтаивать тонкими струйками, устремляясь вниз в ущелье. Нам шлось легко и беззаботно, вокруг ничто не напоминала о человеке, ни одного следа!

Потом, солнце скрылось в тучах, и закапал мелкий холодный дождик, все вокруг нас жило своей насыщенной скоропостижной жизнью, от всего этого великолепия хотелось летать. А вот как раз и то место, с которого можно исполнить продолжительный прыжок в никуда.

Обрывы над каньоном Цице трамплинами зависали над морем тяжелого тумана. Казалось, что эта воздушная субстанция может выдержать путника спокойно как перина принять его тело и мягко спустить на землю 200метрами ниже.

Странные ощущения возникали над этой молочной бездной. Дождь прекратился, снова выползло солнце, время приближалось к обеду, порох в пороховницах ещё не отсырел и толкал вперед к активному движению. Мы всячески сопротивлялись своему привычному для нас темпу в походах и шли кране медленно большее время, проводя в созерцании и концентрации.

Спортивные цели остались в прошлом, так и не разродившись в результат, уступив место наслаждениям.

К обеду мы добрались до первых больших снегов, и потопали по ним, пряча лица от обжигающих лучей солнца.

Справа возвышались снежные склоны высотой с большой многоэтажный дом. Снег карнизами грозно нависал над дном глубокой ямы.

Вскоре снежник закончился, и мы оказались на месте моей мечты. Ковер из белых цветов, облака под ногами, грозные серые скалы и не потаившие снежники, напомнили пейзажи северных земель заполярного круга. И опять не одного человеческого следа.

Облаками были закрыты впечатляющие виды на гору Житную и Лага-Накский хребет, но я знал, что все ещё впереди! Мы пришли на место под названием «Красивые плачут»! На посиделки в цветах, мы приняли решение никуда не рвать и остановиться здесь.

Единственная проблема, которая возникала перед нами, была вода. Снег вокруг и не думал активно таять, русла ручьев пока оставались безжизненными ямами. Воды, которую мы с собой тащили с прошлого места стоянки, могло не хватить на ужин и завтрак.

Решено было, после установки домика, первым делом отправиться в путь за поисками воды. Быстро поставили домик и надежно закрепили его на случай сильного ветра. Ветер крепчал, выхолаживая все изнутри.

Я уже давно был одет по-осеннему и все время думал о лишних граммах летней синтетической одежды, которую мы брали на случай особо жаркой погоды.

Благо даже по самым пессимистичным подсчетам её там и на пол кило не набиралось. Пол кило это не проблема в наших пешеходных путешествиях по Б/К маршруту. Над Цицой нависали тучи и туман.

Туман старательно выползал на хребет и тут же рассеивался холодным ветром. Над нами светило яркое солнце и по голубому океану неба ползли волшебные кучевые облака. Туман и облака двигались в разные стороны, незабываемое зрелище.

Разложившись, пошли искать воду. Ещё по пути к плато на одном из снежников я увидел тонкую струйку воды. Решено было идти туда.

Интуиция и внимательность не подвела. В одном месте стала просачиваться первая весенняя вода, превращаясь в мелкую лужицу и вялотекущий ручеек. Нам этого было вполне достаточно. Через пол часа мы набрали три литра талой воды и счастливые отправились к месту стоянки.

Приготовили пищи, сытно покушали сублимированными ничтяками, потом отправились в путь к скалам.

Прошли немного вверх к серым выветренным скалам зеленоватых оттенков, там под скалами было абсолютно тихо и дико.

Везде мерещились стада северных оленей и юрты местных Чукчей, очень уж сильно местные достопримечательности походили на картины севера.

Чукчей слава богу мы так и не нашли, как не нашли и признаков животного мира, зато перед нами открылся путь завтрашнего дня и теперь нас совсем ничто не волновало.

Пошли на бугор и взошли на его самую высокую точку, от туда открылся прекрасный вид на скалистые обрывы Лага-Накского хребта, горы Двух этажки и Матук.

Гора Житная, пока была окутана туманом. Пошли к обрывам на Красивые плачут. Место впечатляло, в редких проблесках густого тумана, который с невероятной скоростью кружил над нашими головами, просматривались двухсотметровые, скалистые обрывы.

Минут сорок мы лежали над обрывами, в тишине наблюдая за движением серых облаков и туманом в надежде на просвет, но наше время ещё не пришло.

Пошли обратно к палатке, приготовили зеленого элитного чаю «Зеленая обезьяна» и с удовольствием напились, прикусывая медом и горьким шоколадом.

Вдруг ветер на глазах стал растворять туман над Цицой, я схватился за штатив и камеру и понесся к скалам, парни бросились за мной. Семь часов вечера и великолепие места в полной мере открылось перед нами.

К сожалению, это так тяжело описать словами, это надо видеть! Гора Житная с этой стороны впечатляла своим великолепием. 

Поросший сосновым лесом двухкилометровый холм обрывистыми склонами уступал место гордой реке.

Каньон Цице расступался широким ущельем, вдалеке маячила станица Черниговская, растворяясь в дымке летнего вечера.

Обрывы Нагой Чука наполняли глаза слезами, очень хотелось в этот момент стать птицей и полетать над этими древними видами.

Обрыв врезался в зеленый лес мощными осыпными склонами, прямо из ниоткуда под нашими ногами возникали первые зародыши грозных дождевых облаков, вдалеке появились парящие в восходящих потоках долинного ветра гордые орлы, закурлыкали горные вороны, безмолвие и тишина наполнила все вокруг.

Нащелкавшись и наснимавшись вволю мы долго сидели в глубоком молчании, созерцая истинную красоту древнего мира.

Облака, замешанные на животворных дрожжах, густели на глазах, поднимаясь в наши руки, картина менялась, впечатляющие виды, выступив перед нами и не дождавшись аплодисментов, скрылись в тумане.

Восхищенные картинами настроения мы поплелись к жилью. Потом я включил телефон и снова был удивлен Мегафоном. Связь с трудом, но прорвалась через заслоны Лаганакского хребта.

Позвонил домой, пожелал спокойной ночи своим родным людям. Нагой-Чук, земля Ногайцев, злых кровожадных потомков татар злодеев преподнесла ожидаемый приятный результаты, кульминация съемок достигла своего апогея.

Расслабленные от встречи с единым, мы, не долго думая, залезли в палатку и заснули крепким богатырским сном.

Ночью дул сильный холодный ветер, под утро на почве выпал серебреный иней.

Мой трехсезонный спальник еле сдерживал наступление холода. После этой холодной ночи и сна рядом с входом я решил попроситься на место в середине между зимними спальниками своих друзей. Одевшись, я лихо выскочил на морозную свежесть.

Солнце восходила над Лага-Накским хребтом и приветливо светило мне прямо в глаза. Вокруг было спокойно и тихо. Ветер, практически, сошел на нет. На небе, кроме слоистой серой дымки, растворенной, в голубой дали, ничего не было видно. Все приметы предвещали солнечный день без дождя.

Из палатки выползли мои друзья, стали быстро собираться, свежий воздух способствовал нашим энергичным движениям. Прошло всего полтора часа, а мы уже были упакованы, успели позавтракать и попить согревающего чая, поснимать окрестности на видео и фото технику.

По плану похода сегодня мы должны были подняться на плато хребта Нагой-чук и зависнуть в самом сердце этой дикой земли, возле предполагаемого озера (на карте оно значилось, но как все выглядело на самом деле мы, конечно, не знали), проведя остаток дня в радиальных прогулках по местным достопримечательностям.

Как запасной вариант, на случай отсутствия озера и источников воды, редкого совпадения возможностей организма с его желаниями, я рассматривал марш бросок на приют Цице. По оценки сложности нитки маршрута мы ожидали оказаться на домиках уже к трем часам дня.

Мне, конечно, хотелось остаться на хребте Нагой-Чук. Единственное что могло поменять мои планы, была погода и вода. Вот с такими мыслями мы уверенно тронулись вперед по нехоженой земле. Вскоре мы уже добрались к серо буро зеленым скалам и двинулись вдоль снежных языков к месту нашего траверса на плато.

Место под скалами впечатляло своими красками. Яркий весенний ковер цветов, серый слежавшийся вечный снег и скалы, поросшие во многих местах лишайником, услаждали наши глаза.

Мы часто останавливались и наслаждались видами, которые, открывались вокруг нас. Травяной покров был не выше травы на футбольном поле, во многих местах только что сошел снег, и в буро желтом тонком слое слежавшейся мертвой травы зарождалась новая жизнь.

Тундра оживала от зимней спячки. Вдруг мертвую тишину дикой земли нарушил звук падающего камня. Я вскинул голову и увидел стадо серн убегающих вверх на плато. Крупные животные с невероятной легкостью прыгали по скалам. Я схватился за камеру и все-таки успел заснять этих скалолазов.

Крупная самка, заскочив на площадку зубообразного гребня, подставила объективу свой жирный зад, я немедленно его запечатлел. Потом она грациозно махнула нам белоснежной попой, и скрылась за камнями, поспевая за своими пугливыми сородичами.

Дикая земля ожила приятной встречей с дикими животными. Такого на Лага-Наках точно не увидишь, только на скалах Фишта и Пшеха-Су я когда-то видел крупных копытных животных, Оленей видел на балаганах под горой Житной, стадо туров на Армянском хребте. На Лага-Наках кроме мух, коров и лошадей я никогда никого не встречал.

Нагой-Чук всегда оставался заповедником, даже тогда, когда его территория была предназначена для хозяйственных целей. Недоступность хребта всегда защищала его от лишних людей, чего не скажешь о Лага-Наках.

Отдышавшись, мы уверенно двинулись по склону вверх на плато, медленно, траверсом, набирая высоту. По примятой траве было понятно, что этот путь удобен не только нам, животные проложили себе серпантинную дорогу.

Попрощавшись до скорой встречи с «Красивыми плачут» мы выползли на плато Нагой-Чук и были поражены увиденным. Перед нами возникла огромная снежная стена с угрожающе нависающими снежными глыбами.

Высота Карцевой ямы и снежной стены была около 30 метров. Благо для нас снежная стена была только прекрасной картиной, а не сложным препятствием на пути к цели. Повернув вправо, мы прошли вдоль ямы, наслаждаясь великим снегом.

Взошли немного выше, и перед нами открылся вид на плато Нагой-Чук в своем полном великолепии.

Плато хребта Нагой-Чук представляет собой обнаженное нагорье Карцевых воронок заполненных  снегом. Глубина некоторых ям доходит до ста метров.

Слева от Нас открывались виды скалистых обрывов горы Нагой-Чук, вдалеке за скалами Нагой-Чука замаячила вершина горы Пшеха-су. В сердце плато на возвышенности посредине зеленого холма красовалось озеро.

Мы сразу окрестили озеро, озером Нагой-Чук, восполнив несправедливость первооткрывателей прошедших мимо этой эксклюзивной круглой лужи. Особенность озера Нагой-Чук заключается в том, что вода находиться не на дне Карцевой снежной ямы и не является продолжением снежного языка, вода находиться сама по себе на возвышенности в середине большого зеленого холма.

Это обстоятельство озадачило нас, вызвав желание двинуться вниз к достопримечательности. Остановились, и, оглядываясь по сторонам, стали обсуждать дальнейший план похода.

Погода, к сожалению, менялась на глазах, пугая меня своими приметами. Тяжелые кучевые облака ползли вверх в небо, заволакивая, дальние дали. Солнце пекло и в воздухе появилось ощущение духоты. Все предвещало ненастье, наверняка дождь с грозой.

Быть в такую погоду на открытом хребте на незнакомом пути было немного некомфортно, приют Цице манил к себе. Долго не думали, послушались внутренний голос интуиции и решили двигаться на Цице. Вволю поснимав плато, мы рванули по гребню на самую высокую точку хребта.

Я первым наткнулся на останки цивилизации, обнаружив на голом склоне потрепанную временем покрышку от автомобиля Жигули. Рома с видом авто знатока навал период активной жизни этой резинки.

- Такая резина выпускалась в восьмидесятых годах, ну да вот написано 1982 год!

Рома повертел резинку в руках, с любопытством изучая останки, мы с Денисом грустно смотрели на это ужасное зрелище. Благо время чокнутого энтузиазма бесславно кануло в лету!

Пошли дальше, через сто метров пути, я обнаружил ржавые металлические уголки уже покрывшиеся мхом и лишайником. Значит, карты восьмидесятых годов не врут, указывая на летник возле озера и всякие МТФ на высоте более 2000метров над уровнем моря.

Да, лезли сюда люди, тащили сюда скот и нещадно уничтожали эту хрупкую природу. Благо, что местный климат позволяет природе быстро приходить в себя, переваривая и растворяя в себе признаки цивилизации.

С каждым новым шагом в направление к Пшеха-Фишт-Оштеновскому массиву перед нашими глазами возникали впечатляющие виды верховьев реки Цица.

С этой стороны вид на долину выглядит наиболее полно и впечатляет своим масштабом.

Находясь на высоте около 2500метров, мы практически были на одной высоте с вершиной горы Нагой-Чук, на 150метров ниже плоской как футбольное поле горы Пшеха-су и всего на 300метров ниже вершины горы Оштен, плато Лага-Наки на двести метров было ниже нас, открывая взору свои безлесные альпийские поля. Фишт прикрытый  величественной стеной Пшеха-Су, кротко выглядывал своей треуголкой.

Полномасштабная картина верховьев реки Цица остановила нас на пол часа. Восхищенные и возбужденные картинами мы бегали по холму с видеокамерой и фотоаппаратами, высматривая новые ракурсы, ну а потом, сделав дело, мы ещё долго любовались этой доселе невиданной красотой.

Громким эхом до нас донеслись звуки летящего вертолета. Где-то за Пшеха-Су кипела вертолетная стройка. Потом, до самого спуска на Цицу мы все время слышали этот неприятный звук. На поляне между живописной порослью соснового леса виднелись домики приюта Цице, именно туда нам необходимо было спуститься сегодня.

Место спуска мы толком не знали, подозревая, что дастся нам он нелегко. Ещё дома я изучал место спуска с помощью карты и фотоснимков плато Лага-наки с мотодельтаплана.

Распечатав фотографии на принтере А3 формата, я внимательно изучал наклон хребта Нагой-Чук и предполагаемое место спуска на приют реки Цица. Фото картина, не предвещала, каких бы то ни было серьезных напрягов. На самом деле теперь перед нашими глазами открывался довольно крутой и затяжной спуск по большой траве.

Солнце пекло и обжигало наши не защищенные участки тела, духота усиливалась, плато Нагой-Чук медленно, но верно, окружали грозные дождевые облака. Мы двинулись дальше теперь уже вниз по гребню к наиболее удобному месту спуска на приют Цице.

До оптимального места спуска добрались очень быстро, пройдя мимо скал горы Нагой-Чук. Крутой травяной склон предвещал много борьбы. Опытные туристы знают, что спуск по крутому склону бывает, дается гораздо сложнее, чем большой затяжной подъем.

Переключается нагрузка на новые мышцы и связки, очень сильно напрягается щиколотка, трещит по швам обувь, предательски набивая кровавые мозоли.

При этом опасность тяжелой травмы усиливает высокая трава, скрывающая от глаз живые камни. Перекрестившись, мы медленно тронулись вниз, аккуратно прощупывая каждый новый шаг по высокой траве.

Телескопические палки были как никогда, кстати, забирая на себя часть напряжения ног на руки и плечи. Очень, нужная, и хорошая вещь в походах любой категории сложности! На спуск к реке у нас ушли два больших и тяжелых часа. Ноги затекли и ныли от напряжения, костяшки на щиколотках немного сбились.

Наши низкие горные туфли выдержали нагрузки, но уверили нас в своем несовершенстве. Для передвижения по склонам и крутым затяжным спускам лучше всего использовать высокие горные туфли, которые покрывают щиколотки. Низкие горные туфли совсем не держат эту слабую часть на ноге, предательски набивая и растирая костяшки.

Раскаленные от напряжения ноги мы с удовольствием окунули в ледяную воду реки Цица. Лечебный сводящий судорогами холод в миг снял усталость, наполнив нас новыми силами, сладкая кристально чистая и очень холодная вода волшебной реки заломила зубы и весело потекла внутрь наших обезвоженных организмов. Ах, какая же у тебя вкусная вода Цица!

Знакомые картины приюта Цице, набитые тропы и дороги, сосны подруги человека, сладкий аромат в воздухе. Возникает ощущение курортного санатория, в котором чувствуешь себя как дома и все время, на каждом повороте ждешь встречи с людьми.

На хребте Нагой-Чук таких ощущений не возникало, мы были глубоко уверенны в том, что там находимся одни. Приют Цице совсем другое дело, это место, куда ведут все местные дороги, Лаганакский Рим.

На приюте никого не было, но следы пребывания человека были ещё свежими.

Зайдя внутрь главного домика с флагом, мы обнаружили использованные презервативы и свежую надпись трехдневной давности.

На приюте отдыхали две разнополые пары туристов, проводя свободное время в занятиях сексом и резьбе своих иероглифов на дереве.

Мы плюнули на это безобразие, закрыли двери неопрятного захламленного жилья и пошли под навес летнего балагана. Раскидали вещи, стали готовиться к обеду, плавно переходящему к ужину. Пока закипала вода, и Рома заваривал чай, я поставил палатку.

Тучи заволакивали все вокруг, ветер крепчал, Нагой-Чук скрывался за серой пеленой.  Поставили палатку, попили чаю. Откуда ни возьмись, прилетели кучи гнуса и облепили наши незащищенные тела.

Перед подготовкой к походу я полагался на почти десятилетний опыт путешествий по окрестностям Мезмая и Лаганак. За все это время я никогда не встречался с Гнусом. Знал по опыту, что в Мезмае можно подцепить клеща, благо там нет энцефалитного брата. На Лага-Наках достают мухи, в августе и сентябре они даже кусаются.

Оводы налетают, пытаются кусать, но это происходит не везде. Комаров в этих местах практически нет или их так мало, что просто не обращаешь на эту кусачую сволочь никакого внимания. В июле 2002 года, на верховьях реки Цица, мы с Денисом, голые, проводили целые дни под согревающими лучами солнца, ни разу не столкнувшись, ни с одним кровожадным паразитом.

Встречу с тучами гнуса на урочище Холодный родник я списал на влажность и дикость этого места. Дальше гнус отстал от нас, испугавшись высокогорья, что уверовало меня в том, что мы больше с ним не встретимся. Теперь на приюте, на котором по идее нам предстояло прожить следующие два-три дня, мы снова столкнулись с этим зловредным насекомым.

Перспектива все три дня быть закутанными в мембрану и сетку под палящим солнцем в духоте приводила в уныние.

Матюкаясь, мы отмахивались от универсального кровопийцы, и грустно смотрели на покусанные распухшие места.

Гнус налетал, потом исчезал, потом с новой силой нападал на нас. В короткие моменты передышки мы раздевались и ходили голышом по травке, подставляя свои бледные тела солнцу.

Не хотелось быть похожими на шахтеров, у которых резко контрастирует цвет тела с цветом рук и лица.

К вечеру перед сном мы сходили к реке и набрали воды во все пустые емкости. Тучи затопили все вокруг, из последних сил сдерживая влагу. Уставшие, но счастливые мы забрались в палатку и попытались заснуть.

По водонепроницаемой крыше забарабанил дождь, успокаивая нервы. Тяжелый переход и перепады высоты вместе с резкими перепадами погоды сделали свое черное дело. Мы крутились в спальных мешках в тяжелой дреме, и не думая проваливаться в здоровый сон, сердце учащенно отбивало  в ушах, тело вибрировало от перенапряжения, отгоняя любые попытки расслабиться. 

Денис как наиболее сильнонервный парень отрубился первый, потом равномерно засопел Рома. Я как самый старый и больной отгонял от себя тревожные мысли, пытаясь наслаждаться переходным состоянием. Пусть минута, час, два, три, какая разница, все что насплю, все мое, и я никому его не отдам.